КОЛХОЗ «СТАЛИНЕЦ»

В 1958 году в колхозе «Сталинец» произошли выборы нового председателя. Избрали коммуниста, присланного из города в целях поднятия сельского хозяйства. В области стали строить птицефабрики по последнему слову техники.

В Рябово организовали ферму, приобрели коров, стали обеспечивать город Ленинград молочными продуктами. В Красной Долине птицефабрику оснастили, и с появлением оборудования стали продавать отдельно тушки мяса, а также головы, ножки, которые раньше, в основном, выбрасывали.

В Александровке пахотной земли очень мало, поэтому организовали свиноферму и завели несколько лошадей для работы на ферме.

Около озера, на том берегу, где расположили колхоз «Сталинец», ранее проходила линия Маннергейма. Там же была его усадьба, — дом, конюшни, подвалы, парники. Спуск к берегу выложен ступенями из огромных камней.

Но всё это было уже в таком состоянии, что остались одни развалины, заросшие деревьями и кустарниками.

Этим новым председателем был мой брат Василий.

После окончания училища у меня были каникулы. Меня пригласили посмотреть на новое место жительства семьи брата. Дом, в который их поселили, находился в пол километре от села, на берегу озера. Как будто специально, природа создала спуск к озеру широким ландшафтом до самой воды, а по бокам выложены огромные валуны в полтора-два метра высотой. Лес подступал к самому дому. Грибы росли прямо под ногами. Такой красоты я еще не видела. Замечательные места. Единственная просёлочная дорога уходит за горизонт. Тишина неимоверная. Лишь ветер шумит в верхушках деревьев. Такое ощущение, как будто ты находишься в бункере, или совсем оглох.

ЗНАКОМСТВО С НИКОЛАЕМ

Немного о том времени, когда я жила у Веры на Мало-Ивановской улице, после двух перенесённых операций на бедре в 1953 и 1955 годах.

2 года я училась на портниху дамского конфекциона в ПТУ с получением среднего образования и квалификации мастера дамского конфекциона 8 разряда. После окончания мне дали направление в Ленинградский ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли) и один месяц отпуска. Брат уже работал председателем колхоза «Сталинец». И вот брат меня пригласил к себе погостить и посмотреть на природу Карельского перешейка.

По субботам к ним привозили кинофильм, и все, от мала до велика, собирались в клубе смотреть кино. Саша, сын моего брата Василия, был ещё маленький, его оставили с Ларисой. И вот мы втроём с Василием и его женой Людмилой пошли в клуб. Нам выделили скамейку прямо на сцене. Вокруг нас суетился парень крепкого телосложения, среднего роста и с немного вьющимися волосами. Одет он был в фуфайку, выглядел довольно неказисто. Было лето и фуфайка смотрелась на нём смешно.

После фильма брат с женой пошли домой, а я осталась на танцы. Меня поручили этому парню, чтобы он проводил меня домой. Дом, где жила семья брата находился в пол километре от клуба, за леском. Там проходила аллея из деревьев. Потом я узнала, что вся молодежь назначала свиданья на этой аллее.

Провожатого моего звали Николай. Нас познакомили, как только мы пришли в клуб. Провожал он меня не через эту аллею, а прямо через лес. Мне было очень страшно. И Николай взял меня под руку. Он был очень скромный и внимательный и подсказывал, где была ямка или нависала ветка.

* * *

После похода в кино, Николай стал почти ежедневно приходить к нам на хутор. Он стал ухаживать за мной. Ходили с ним в Красную Долину в магазин, через лес. Прошло не так много времени, как он попытался ко мне приставать. Я совершенно была против и пресекала попытки. Он пригласил меня к себе домой, чтобы познакомить с матерью. А до этого мы ходили в Долину, и там он познакомил меня со своей бабушкой Олей. Когда бабушка провожала нас, я услышала, как она сказала ему, что, мол, не по себе ломаешь дерево. А когда он мне предложил выйти за него замуж, я громко рассмеялась ему в лицо и сказала: «Ты сначала хоть туалет сделай нормальный, потому что в него может влезть только курица.» Это было сказано в присутствии Людмилы, брата жены. Она потом мне высказала, что так нельзя относиться к молодому человеку. После этого я уехала в город.

До того, как познакомиться с Николаем, пока я жила у Веры, к нам стал наведываться Иван Горетый, Вера его попросила сделать проводку в комнате. Он пришел раз, что-то забыл, пришел второй раз, опять у него не получилось исправить, требовалось заменить всю проводку. Купили провода, и так он стал ходить к нам как на работу, и толком ничего не делать. Оказывается, это я ему приглянулась. Теперь уже не помню, сколько раз он приходил и что говорил. Только вдруг пропал. Ну, думаю, слава Богу, он больше молчал, только смотрел. А я как раз уехала в Александровку, и появился Николай.

Николай

Вот так моя жизнь случайно и пошла по другому руслу. Одному Богу известно, кто перепутал эти карты, как бы я жила с Иваном, если бы вышла за него замуж. У Николая хоть за 120 километров была избушка, а у Ивана ни кола ни двора. Где он жил я не знала.

Вдруг однажды приезжает в город Николай и зовёт меня замуж. Мы с Верой переглянулись молча и пошли с ней на кухню. Что делать?

— Может попробовать? — говорю я.

— Как это? — рассмеялась Вера.

— Да так, не понравится — не пойду.

— Так не бывает, — говорит Вера, — надо расписаться.

И я решила попробовать. Дала согласие. На церемонию регистрации приехали в Ленинград брат с женой. Они же и организовали свадьбу в своём доме на хуторе. На свадьбу собралась вся деревня Александровка.

СВАДЬБА

Моя будущая свекровь, Анастасия Васильевна, по такому случаю заколола овцу. Мы наделали большой чугун котлет, напекли ватрушек, она их очень любила печь, и еще были кое-какие угощения. Всё это надо было перевезти к брату на хутор. Я села в кузов и держала этот огромный чугун, так как он был весьма неустойчив. Николай сел за руль, а рядом его брат Валентин. Когда свекровь увидела, что нарядная невеста в кузове держит чугун и охватывает другой рукой всё остальное угощение, она возмутилась и велела Валентину лезть в кузов, мол, что люди скажут, — невеста в кузове, а ты в кабине! Меня пересадили в кабину. Валентин, конечно, не стал охранять продукты. Дорога в деревне ужасная, кочка на кочке. Чугун подпрыгнул, и все котлеты выпали на грязный пол кузова. Свекровь обиделась и расстроилась так, что ей даже стало плохо. Она слегла. Не хотела идти на свадьбу. Её долго уговаривали, мой брат уговорил и привел её все-таки.

Не знаю, может быть она вообще была против этой свадьбы. Знакомы мы были с Николаем всего месяц. Правда, о нем вся деревня говорила, что он очень хороший. Конечно, первый парень по деревне, а в деревне один дом.

* * *

В разгар свадьбы все уже были изрядно выпивши, мой жених вдруг исчез. Я сначала не обратила внимания. Его тётя Таня спрашивает меня:

— Где Николай?

— Да вот только что был здесь.

— Нет его здесь, надо искать, он пьяный может в озеро забраться, еще утонет.

Кругом лес, кустарник, темно, ничего не видно. Стали звать его: «Николай, где ты? Отзовись!» Нет нашего жениха! Тут все гости отправились на поиски, кто еще мог передвигаться. Татьяна, почему-то, побежала на соседний хутор. Там его не оказалось. Тогда я закусила удила: «Так значит ты опозорить меня решил?»

Мы с Верой пошли в дом свекрови, где я уже жила. Я собрала свой чемодан, и хотела прямо ночью идти на станцию пешком, это 7 километров через лес.

Но тут прибегают Василий с Людмилой и начинают меня уговаривать. Он, Николай, пришел и сидит за столом. Сказал, что его прихватило, он всё слышал, как все бегали, искали его, а он лежал и смеялся. Я говорю: «Вот пусть теперь поплачет.» Свекровь опять брякнулась, её стали отпаивать, я оказалась виновата. Вот с этого и началась моя семейная жизнь.

* * *

К ночи все гости разошлись, остались одни родственники. Стало скучновато и кто-то сказал, пойдёмте к Савину в Красную Долину. Взяли с собой несколько бутылок водки и пошли, весело переговариваясь о том, что явимся как снег на голову, без предупреждения. «Он же нас приглашал! — воскликнул Николай, — и я не последний человек для него, я его племянник!» Так, перебивая друг друга, шли мы по просёлочной дороге, кругом лес, пригорки, вокруг ни души. Можно петь и кричать, никто тебе не запретит и не сделает замечания. Вот мы взрослые люди вырвались на волю и дали душе повеселиться. Бутылки с водкой гремели и мешали нам. Спустились с пригорка и стали переходить ручей. Это конец нашего посёлка, вернее начало, когда едешь из города. Справа, вдали виднелось несколько строений финского хутора, который был занят нашими сельчанами.

Ручей протекал вокруг пригорка, на который с трудом въезжала машина с переселенцами, в тот первый день, когда их знакомили с местностью, где они впоследствии стали строить свои дома.

Через ручей когда-то был сделан мостик, потом он исчез, а вновь его сделать желающих не нашлось. Набросали камней, засыпали песком, утопталось, и ручеёк пробивал дорогу себе сам. По сторонам заросли камыша, а дальше болотистое место.

Чтобы нам не мешали бутылки и не разбились, мы поставили их между кочками камыша, так за разговорами и балагурством ушли далеко. Забыли, и никто не хотел за ними возвращаться.

Николай Савин с Клавдией, встретили нас хорошо. Они уже жили в новой квартире. Выпили за молодых, за новоселье, и только на следующее утро мы вспомнили, что надо возвращаться домой.

Самое интересное, когда мы возвращались в Александровку, где мы оставили злополучное зелье, весь ручей и проезжая часть были изрыты, как будто там побывало стадо свиней. При обследовании мы обнаружили все свои бутылки в целости и сохранности, только заляпанными грязью.

Оказывается, пьяный вдрызг тракторист не смог попасть на твёрдую дорогу, всё время его тянуло в болото, но он кое-как выбрался и уехал. Вероятно, его тянуло к нашим бутылкам. Даже удивительно, вокруг всё смешано с грязью, а им ничего! Это же надо, какая сила заложена в такое зло!

* * *

Итак, я пошла замуж ради любопытства. И вот 49 лет всё испытывала. Только дети скрасили мою жизнь, а так, ничего хорошего в замужестве я не обнаружила.

Я, Николай и дочка Леночка

* * *

Николай приехал жить к нам в город. На работу без городской прописки не брали. Чтобы прописать человека, нужно было разрешение из районной милиции. А без разрешения городской милиции, в районной не разрешили по санитарной норме. Где мы только не были, нам везде отказывали. Даже не разговаривают. Тогда мой муж поехал на заработки. Пробыл там несколько месяцев и написал, что зря поехал. Даже на дорогу денег не заработал. Пришлось просить денег у его матери. Дала на дорогу. После долгих поисков Николай нашел работу с областной пропиской в какой-то артели. Заработок не большой, но всё не без работы.

С пропиской дело обстояло так, что в комнате 10 кв.м. по санитарной норме прописать третьего человека было нельзя.

Меня надоумила тетя Шура, сказала мне не ходить по большому начальству, а идти к маленькому, иной раз там лучше знают, что делать. Я пошла в отделение милиции нашего района, он без разговора подписал бумаги. В то время я была на восьмом месяце беременности, живот выпирал, и начальник милиции спросил, кем он мне приходится, я сказала, что муж. Видно, он просто пожалел меня.

У Веры в 10 метровой комнате мы жили примерно с год. Было очень тесно. А ещё портили нервы родственники Веры, жившие в соседней комнате.

Потом Вера нашла мне работу с жилплощадью, и мы стали жить в общежитии на улице Стахановцев. Я работала комендантом. Там мы прожили три года. Я уже встала на учёт на жилплощадь. Только нас расселили потому, что дом на Мало-Ивановской пошел на слом, и нам дали Хрущевку на Шоссе Революции.

КАК МЫ СТРОИЛИ ДОМ В АЛЕКСАНДРОВКЕ

Мать Николая выделила нам не занятый ничем участок земли.

У Николая был отпуск, а я работала. До этого он спилил в лесу две высокие сосны, волоком трактором привезли к дому. Пришел лесник, сел на эти сосны, которые свекровь прикрыла чем-то. Да разве скроешь восьмиметровые сосны? Лесник улыбается, вроде не видит, о чём-то рассуждают с Николаем. Анастасия Васильевна суетится, угощает лесника, прямо на брёвнах, чаем и ватрушкой. Угостился и ушел. Ну, слава Богу! Хороший лесник. Правда, после этого мы выписали лес для бани, но мой муж не стал даже подходить к тому месту, где этот лес лежал. Мы издали посмотрели, — там такой бурелом, брёвна навалены друг на друга, надо бульдозером их оттуда вытаскивать. Так и прожили без бани и колодца с 1958 по 2002 год. Так что, мы заплатили государству за эти две сосны.

Разрезал сосны мой муж, две по 8 метров, две по 4 метра. Это основа дома. Я работала в 5 грузовом автопарке. Мне за 10 рублей рабочие сделали коляску, на ней возили тяжелые кислородные баллоны. Колёса надёжные, мне она понравилась, только длинные ручки. Сварщик укоротил, сделали кузовок, и привезли мне к дому. Вот на этой коляске Николай привёз четыре камня, положил вместо фундамента, на них эти брёвна, и стал мастерить дом. Я приехала на выходные, смотрю, а у него уже стоит каркас. Четыре столбика по углам, и два столбика на средине, и маленькая рамка для окна.

— Что это? — я спрашиваю.

— Окно будет.

— Одно для всего дома?

— Да ты же говорила, хоть какую-нибудь избушку с одним окном.

Ну тут я дала ему прикурить. Он взял топор и стал разрушать своё изделие. Потом успокоились. Я нарисовала план. Надо было раньше, но я не знала, что он начнёт без меня. Пришлось делать из того, что он накосячил. Мы заказали 4 рамы. Я купила в парке доски, такие толстые, да еще вдвое сбитые огромными гвоздями. Помогала шофёру нагружать и у городской квартиры их сгружать. Потом доски увезли в Александровку. Стали обрешечивать дом, потом засыпать шлаком. А потом обивали изнутри и снаружи фанерой. Клеить обои помогала свекровь. Красили с Леной. Николай на радостях, по завершении строительства, пил как сапожник. Приедет в деревню и пошел по друзьям, вечером или приползёт, или уткнётся где попало, и спит. Одним словом счастье было то ещё…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Это не книга, это часть человеческой жизни. Некоторые эпизоды из жизни простой российской женщины, которая в юности мечтала стать художником. Писателем она тоже не стала. Но очень хотела рассказать, как прошла её столь продолжительная жизнь…

22 НОЯБРЯ 2017 ГОД

Зоя Петровна Павлихина