Родилась я в Сибири. Детство и юношеские годы прожила в г. Рубцовск Алтайского края. Но однажды судьба сделала крутой поворот и перебросила меня в Ленинград. Хотелось бы рассказать немного подробнее об этом событии.

Наша семья в Рубцовске. Я стою справа в черном пиджаке и с косой на голове. Мне 17 лет.

Часть 1.

Зима пришла без снега и холода. Вместо снега шел дождь. Это было так необычно. Путь на электричке от станции Парголово до Финляндского вокзала составляет 22 минуты. Можно почитать книгу или газету. Все пассажиры едут на работу каждый день в одно и тоже время и в том же вагоне, как всегда. Многие уже знают друг друга и мирно беседуют. А молодежь, парни и девушки уже по привычке всегда садятся на свои места, невзирая на окружающих громко разговаривают и от какой-нибудь шутки взрываются хохотом. Электричка плавно подходит к вокзалу и все вываливаются из вагонов. После того, как разогрелись в вагоне, на улице кажется очень холодно. И все бегут к своему следующему транспорту.

По приезде в Ленинград меня прописали в Парголово, у родителей жены моего брата. В течение двух месяцев я каждый день надоедала брату, — когда же меня пропишут? И вот, наконец, свершилось! Вначале я пошла в художественную школу. Уж очень мне хотелось научиться писать картины. Один молодой специалист, работающий на заводе, однажды увидев мой пейзаж, сказал, что у меня есть задатки к рисованию и мне надо продолжать занятия. Я всерьёз стала думать, что смогу научиться. Но в нашем городе не было даже намёка на школу, где можно получить такое образование.

И когда я еще жила в Сибири, в Рубцовске, в 1951 году, после трехлетней командировки проездом из города Магадан, к нам заехал мой брат Василий со своей семьёй.

* * *

Брат во время Великой Отечественной Войны дважды поступал в военные училища, хотел скорее пойти на войну, но Господь уберег его от этого. Василий по разным причинам был отчислен из училища. А после окончания войны поступил в учебное заведение внутренних дел и его направили в город Ленинград, где он стажировался в паспортном столе Парголовского отделения милиции. Там он познакомился с Людмилой, женился и они вместе с женой уехали по назначению в Магадан.

9 января 1948 года у них родилась дочь Лариса. Чтобы дочь родилась не на чужбине, Людмила самолётом полетела в Ленинград, где и родила. С грудным ребёнком возвратилась к мужу, где он отрабатывал положенные три года после учёбы. В Советское время все, получившие высшее или техническое образование, обязаны были отработать три года там, куда их направят.

* * *

По приезде брата я слёзно стала просить его взять меня с собой в Ленинград, где я хотела учиться на художника. В то время в моей жизни произошли кардинальные изменения. Моя подруга Катя уехала насовсем. Мы с ней с военных лет были не разлей вода, вместе часами стояли в очереди за хлебом, а её отец и моя старшая сестра Оля работали на подсобном хозяйстве завода «Алтайсельмаш». Во время войны хлеб выдавали по карточкам, а карточки выдавали на предприятии, где работаешь и прикрепляли к определённому магазину. Население города снабжалось в последнюю очередь, иной раз не могли даже эти положенные 500 грамм на рабочего и 300 грамм на иждивенца получить в тот же день. А мы, школьники, в свои каникулы изнывали, стоя часами в очереди.

Семья Кати были эвакуирована из Одессы, и как только город освободили от Фашистских захватчиков, они поехали на свою Родину. В то же время я дружила с парнем Сашей Кириченко. Его и всех молодых специалистов, присланных после окончания сельскохозяйственного техникума к нам на работу, взяли в Советскую Армию. Однажды, когда директор завода проезжал на двуколке, его встретила пьяная кампания в самом центре города, напротив Пушкинского театра. Они остановили лошадь, на которой директор всегда ездил, встали на колени и громко завывая стали просить его отпустить их по домам. Конечно, это был для директора позор, он всячески старался сохранить специалистов на заводе, откладывая повестки на военную службу на более позднее время, и вдруг такое издевательство. В это время шел осенний набор в Армию и Военно-Морской флот и терпению директора, товарища Рыбина пришел конец. Он всех, кто был причастен к тому случаю, одним махом отправил в армию.

Вот так мой ухажер пошел служить сроком на четыре года в Военно-Морской флот. Для меня было невыносимо остаться без Кати и Саши одновременно.

И несмотря на то, что я была не одинока, жила активной жизнью, принимала участие в самодеятельности, имела массу комсомольских нагрузок, мне ничего не хотелось. Я пала духом, затосковала и готова была уехать куда глаза глядят. Агитировала маму поехать в город Джамбул, где в это время жила моя средняя сестра Тая с мужем и двумя детьми. В это самое время приехал брат Василий с семьёй. И я упросила его взять меня с собой в Ленинград. Он согласился. Я была на десятом небе! Но когда я написала заявление на увольнение, меня с работы не отпускают. Тогда брат пошел и уговорил главного бухгалтера Бориса Александровича Кирпичникова. Тот хотел меня отправить в Москву для учёбы на курсы бухгалтеров. А Василий пообещал, что я в Ленинграде обязательно буду учиться.

И вот мы все, — мама, я, брат с семьёй едем в Казахстан в город Джамбул, чтобы навестить родных. Там, как оказалось, много скопилось родственников, в их числе моего дяди Семёна (маминого брата) две дочери и сын. К нашему зятю Степану, мужу моей сестры Таи, приехали на жительство его сестра со своей семьёй. Все радостно встретили нас. Организовали пышный приём, мы пели любимые народные песни, а я так выводила, что на утро не могла разговаривать. Для городской жительницы Людмилы, эти песни показались очень старомодными. Но как я вижу, теперь в 21 веке снова стали петь с таким же напевом и считают это новым направлением.

Родня

Часть 2.

И вот я в Ленинграде. Я стала жить у Василия в Парголово. Мне пришлось повременить с моими стремлениями учиться на художника. Брату с семьёй дали новое направление на работу в город Дубна. Я осталась с отцом и матерью Людмилы. Мать Клавдия Георгиевна с молодых лет была сердечница, с большим трудом выносила под сердцем единственную дочь. Михаил Михайлович, отец Людмилы, работал на каком-то заводе. В городе они не имели квартиры, всю жизнь снимали в пригороде частную квартиру, на природе, так как сердечница мать не могла жить в городе. Михаил Михайлович носил свою жену на руках на второй этаж, где они жили. Мыл полы, готовил обед, когда дочь уехала от них.

Меня стал знакомить с городом Михаил Михайлович. Приехали на Финляндский вокзал и пошли по Литейному проспекту в поисках работы для меня. Дошли почти до цирка. И вот в дверях большого красивого здания по адресу пр.Литейный 42, где находился Ленинградский лекторий, увидели объявление. Там требовалась учётчица. Я на заводе проработала 7 лет, из них 4 года бухгалтером. Меня без разговоров приняли, и на следующий день я поехала на работу.

Меня радушно встретили сотрудницы, которых было четыре человека. Показали моё рабочее место, объяснили работу, которая заключалась в том, что я записывала в карточку лекции о международном положении и другие лекции разных организаций. Мой стол стоял напротив большого окна, выходившего в переулок. На работу приходила, когда только начинало светать Я садилась на своё рабочее место и любовалась сиреневым рассветом. У нас в Сибири такого я не видела. Это так красиво! А когда шел снег, да еще этот сиреневый рассвет, — просто волшебная сказка!

Работая в лектории, я знакомилась с людьми, которые к нам приходили.

Однажды подошел ко мне пожилой мужчина и стал расспрашивать, откуда я, что собираюсь делать. Я ответила, что приехала из Сибири, Алтайский край. Это Западная Сибирь, которая граничит с Казахстаном. Приехала учиться на художника, только мне нужно многое еще сделать, чтобы меня туда приняли. Оказалось, что он директор Эрмитажа, дал мне пропуск и сказал, чтобы приходила в свободное от работы время. Я поблагодарила его и потом много раз по воскресеньям приезжала в музей. Директор кинотеатра, теперь уже не помню его название, пригласил меня посмотреть кино «Тарзан» и «Фантомас», — в то время это были самые популярные фильмы. Увидела многих замечательных учёных, лекторов, военачальников. Все обращали на меня внимание и многие подходили знакомиться. Когда я полностью ознакомилась со своей работой, я узнала как много организаций в городе, и все они заказывают лекции.

Но с работы в лектории мне пришлось вскоре уйти, причем но не по собственному желанию. Оказалось, меня взяли временно, но не предупредили. В один прекрасный день, когда я отработала 3 месяца, подошла женщина ко мне и со слезами стала выговаривать мне обиду, что я заняла её место, пока она была в декретном отпуске. У неё двое детей и живёт она во дворе этого дома. Главный бухгалтер лектория извинился передо мной, он думал, что бывшая сотрудница не будет работать, а будет воспитывать двоих детей. Но оказалось, что муж не может их всех содержать, поэтому она хочет работать на своём месте.

Я, не обремененная семьёй, спокойно освободила её место. Работницы лектория быстро нашли мне другую работу.

В тот же день полковник Семёнов, преподаватель курсов повышения офицерского состава под названием СКОС, позвонил в часть, там требовался работник в материальную часть. На следующий день я уже была зачислена счетоводом. Мой непосредственный начальник Шарапов, подполковник, при первом знакомстве показался мне смешным, а именно его внешность. Но потом я привыкла, и ничего смешного уже не находила. Я печатала ему на машинке лекции, он был секретарь партийной организации. Полковник Семёнов тоже давал мне работу, для него я печатала лекции, которые он читал о Китае, называлась лекция «Женминьжибау! СКОСу принадлежало общежитие, где жили семьи преподавателей, и одну комнату занимали женщины, работающие уборщицами и две женщины служащие. По общежитию быстро прошел слух, что преподаватель Семёнов устроил на работу какую-то молодую особу. Об этих сплетнях я узнала позже.

И вот ко мне в комнату, где я работала, пришла однажды дама и сказала, что принесла мне деньги за работу, которую я выполняю для ее мужа Семёнова. Я с удивлением смотрю на неё и не знаю, что мне ей отвечать. Потом я сообразила, что она хотела посмотреть, кого же привел её муж! Намного позже я узнала, что она познакомилась с ним в поезде, когда он ехал со своей семьёй и сумела увести, оставив двух детей сиротами. Вот, видимо, и забеспокоилась, не нашлась ли на её место другая «пройдоха» моложе неё.

Я ответила, что кто мне дал работу, тот и заплатит, и ей не стоит беспокоиться. На этом всё закончилось. Семёнову я не стала говорить о визите его жены.

Работа меня устраивала, у меня была дополнительная работа, печатала меню для столовой, за это питалась бесплатно. Для окончания десятилетки стала учиться в вечерней школе.

Не устраивало только то, что теряла больше часа, чтобы добраться до работы. Однажды зимой это произошло, я сошла с электрички на Финляндском вокзале и побежала на трамвай. А трамвай уже отходит от остановки. Я побежала за ним, догнала, ухватилась за поручень, в те годы трамваи были с открытой площадкой, но сил на большее не хватило. Меня стало ветром срывать. Но, спасибо пассажиры схватили меня и втащили на площадку. Вдруг раздаётся свисток, трамвай останавливается и входит милиционер. Громко так спрашивает, мол, кто прыгал в трамвай на ходу? Я стояла на площадке, тяжело дыша и уткнувшись в стекло. Никто так и не признался. А так как трамвай нельзя было долго задерживать, милиционер удалился. На работу пришла вовремя, но начальник видит, что со мной что-то не ладно, — бледная, расстроенная, и не разговариваю. Пришлось всё рассказать. Тогда он узнал, что я живу за городом в Парголово у родственников жены моего брата, и что самого брата снова отправили для работы в город Дубна, и что эта пожилая пара сами живут в частном доме на съёмной квартире. Он ушел, ничего мне не сказав. Оказалось, пошёл к начальнику ЖКХ части и договорился, чтобы меня поселили в общежитие, в комнату, где живут шестеро женщин.

Меня поселили в тот же день, выдали железную кровать и постельные принадлежности. Безусловно, девушки были не довольны, им пришлось потесниться. Мою кровать поставили вплотную с кроватью Маши Кенюховой и рядом с кроватью Веры. На следующий день я забрала свои пожитки и уехала в общежитие. Веру я долго не видела. Она после работы уезжала к своей маме, которая была очень больна. После того, как её мама умерла, Вера появилась в общежитии. Как-то само собой произошло так, что я понравилась ей и она стала помогать мне. Это был такой человек, который жил для других. У неё была подруга и когда та вышла замуж за слушателя и появился ребёнок, Вера каждый день после работы ходила к ней, стирала и гладила пелёнки, гуляла с ребёнком. Когда подруга с мужем уехали, Вера ухаживала за своей мамой. После смерти мамы появилась я и она переключилась на меня. Девушки говорили, мол, блаженная, не может жить без заботы о других. Я очень ей благодарна. Она меня стала знакомить с городом. Водить по театрам, присматривать, как за своей дочкой. А разница между нами была в 10 лет.

Вера Михайловна Патова, подруга милая моя

* * *

Зимой в нашем дворе прокладывали телефонный кабель, нарыли траншей и долго не зарывали. Кучи земли замёрзли и люди переходили по доскам, проложенным через траншею. Однажды я поскользнулась и упала, было очень больно и, прихрамывая, я пошла дальше. На боль в бедре я какое-то время не обращала внимания, пока Вера не заметила, что я прихрамываю. Ну и началось!

Потащила меня по врачам. Сделали снимок, увидели затемнение и решили, что надо оперировать. Мне так не хотелось, но выслушав наставления врача о том, что может случиться, если вовремя не оперировать, — вплоть до того, что можно лишиться ноги, мне пришлось ему поверить.

Если бы я только могла предположить, сколько времени я потеряю из-за этого несчастного случая!

После операции три месяца лежала в гипсе. Я не знала, когда кончатся эти мучения. Чтобы чем-то занять себя, я лёжа вышивала. Попросила Веру, она принесла мне тетрадь и карандаши. Рисовала. Потом стала вспоминать о своей жизни и записывать всё в эту тетрадь. В ноябре 1953 года мне дали на год 1 группу инвалидности. Целый год восстанавливалась, получала по 310 рублей 60 копеек в месяц. Вера, как мама, ухаживала за мной. Но боль не проходила. Когда сделали снимок, оказалось, что не чисто сделали операцию. Делал её в больнице Мечникова в то время знаменитый профессор Брук. Наверное поленился и небрежно сделал. Мне пришлось снова ложиться в больницу в городе Пушкин. Вторично, по тому же месту стали резать меня и подчищать профессорскую небрежность. А я еще потеряла с 1955 по 1956 целый год жизни. Училась ходить на костылях, потом без них. Вера постоянно приезжала ко мне в больницу, привозила передачи. Я спрашивала её, где она берёт деньги, ведь я знала, что её зарплаты на эти передачи не хватит. Она занимала и от получки до получки кое-как перебивалась. Я ссорилась с ней, просила не ездить так часто. Но бесполезно.

Моя мама жила в Джамбуле, один раз приезжала, жила у Петушковых в Парголово. Приехала ко мне в город Пушкин. Тогда ей было еще 57 лет. Василия не было, а жить нахлебником у сватов она не захотела, и быстро уехала обратно. Клавдия Георгиевна, мать Людмилы в том же году умерла, но мама мне ничего не сказала.

После больницы, имея на руках вторую группу и с неокрепшей ногой, я не могла устроиться на работу. Чтобы не терять времени, в 1956 году стала учиться в ПТУ соцобеспечения. 30 июня 1958 года окончила и из 8 предметов получила 2 четвёрки, все остальные пятёрки. Мне присвоили 7 разряд портнихи дамского легкого платья.

Для работы меня направили в ДЛТ, — знаменитый в то время Дом Ленинградской Торговли.

После окончания ПТУ по Советскому Закону был положен отпуск. Мой брат Василий уже работал партийным работником. И его направили восстанавливать колхоз в Ленинградскую область. Его семье предоставили дом, который находился в пол километре от деревни на берегу озера. Вокруг дома лес, прямо перед домом росли грибы, малина и черника. К озеру вела широкая дорога, созданная самой природой. По обеим сторонам дороги высятся огромные валуны. Такие же валуны были по всему берегу озера.

Меня пригласили брат с невесткой полюбоваться красотами Карельского перешейка и отдохнуть после учёбы.

Здесь я познакомилась с Николаем и вышла за него замуж. Это отдельная история и ее можно прочесть подробно в другом рассказе.

Итак, я навсегда распрощалась с Сибирью и стала жительницей Ленинградской области. И по сей день я живу в Ленинграде, ныне Санкт-Петербурге.

На фото мама, я, мой муж Николай и наши дети, Лена и Дима

Санкт Петербург. Записано 18 ноября 2017 года.

Зоя Петровна Павлихина