Она сидела на берегу канала и неотрывно смотрела на его бурное течение. Вода была мутной, как будто, в ней растворили глину. День близился к закату – огненное солнце почти скрылось за горизонтом.

«Ну, вот и все – отрешенно думала она – это конец». Ребенок в ее чреве резко толкнулся, как будто, до него дошли крамольные мысли его матери.

Она приехала в наш город из узбекского города Чирчик. В Чирчике, почти сразу после выпуска из детского дома, она познакомилась с местным пареньком, который окружил ее такой заботой и вниманием, каких ей, сироте, еще не доводилось испытать. О своих родных она не знала ничего – ее, грудную, оставили на пороге детского дома. Девочка была явно славянского происхождения – белокожая, светловолосая, с огромными синими глазами. Почему ее родители оставили в Средней Азии – так и осталось для нее загадкой.

Паренек обещал жениться, да где уж там! Мусульманин на русской без рода и племени?! В те времена это было невозможно. Паренек не посмел ослушаться родителей.

Когда стал заметен живот – житья совсем не стало. На улице вслед бросали обидные слова, мальчишки бежали следом и бросали в нее камешки.

Решение пришло неожиданно. Подруга из детского дома уехала в другую республику – Туркмению, в небольшой городок на севере. По слухам, она очень хорошо устроилась и даже вышла замуж.

Решила попытать счастья и наша героиня. По приезде, она два дня ночевала на вокзале, а утром ходила по городу в поисках работы. Работодатели, увидев живот, стыдливо отворачивались и вежливо отказывали. Деньги закончились, а ночью с вокзала прогонял милиционер. Следующие ночи она спала, свернувшись калачиком на лавочке – благо южные ночи теплые и душные. Нестерпимо хотелось есть! Ситуация была отчаянная и тем вечером ноги сами привели ее на берег канала.

«Сейчас стемнеет, войду в воду, и все закончится. Это же не больно» — думала она и все оттягивала страшный момент. Эту мысль подогревала нестерпимая тоска по любимому, с которым судьба ее так безжалостно разлучила.

Вдруг на ее плечо легла чья-то рука. Она обернулась и в лучах заходящего солнца увидела старого аксакала, в полосатом халате с белой окладистой бородой. Аксакал, жестикулируя, что-то быстро говорил ей на непонятном языке. Взяв в одну руку ее нехитрые пожитки, другой стал тянуть, поднимая с песка. Она повиновалась и медленно пошла за стариком.

Старик привел ее в дом, который стоял прямо на берегу. В комнате, куда он ее завел, не было никакой обстановки – только циновки, которыми был застелен весь пол. В доме было полно народа – и взрослых и детей. Прямо на полу перед ней расстелили скатерть, принесли чай и лепешки. Здесь же соорудили постель. Она жадно поела и тут же заснула. Ее не покидало ощущение того, что теперь все будет хорошо!

В доме жило два поколения одной семьи. Двое взрослых сыновей жили здесь же, с женами и детьми. Родителей все слушались беспрекословно. Никаких скандалов, склок и разбирательств.

Потихоньку она начала понимать сложный туркменский язык. В меру своих сил помогала по хозяйству, смотрела за детьми. Никто не вел с ней разговоров о ее будущем – она пришла и стала жить, как будто, так и должно было быть.

Рожала она на дому. Помогала ей хозяйка и невестки. Девочка родилась крепенькой и очень хорошенькой. Хозяин принес люльку, в которой выросли его внуки.

Когда ребенку исполнился год, она пошла на работу. С работой повезло! Больше всего на свете она любила кино, и ей удалось устроиться кассиром в местный кинотеатр. Еще через год – от работы получила жилье. Жизнь стала налаживаться!

Замуж она не вышла, посвятив всю жизнь воспитанию дочери. Семью, спасшую ее и ее, неродившееся дитя, она считала родными. Сыновья хозяина звали ее сестрой…

Совсем недавно пришло известие, что ее не стало. Она прожила 88 лет. И до самой смерти ходила в кинотеатр на утренние сеансы, смотреть свое любимое кино…

Людмила Чирченко