Это произошло 22 ноября 1929 года  в Сибири, село 2-я Каменка, Локтевского  района, Алтайского края. Западная Сибирь.     

Появился новый человек. Несмотря на  40-градусный мороз и завывающую вьюгу за окном, в доме жарко натоплено, вся семья  ожидает  новорожденного. Седьмой ребёнок. Бабушка повитуха  с  облегчением сказала: «Слава Богу, девочка, здоровенькая и красивая.»  В семье уже  было три девочки, и мальчик. Два мальчика умерли в младенчестве. Отец  ждал  сына.  Пошел в сельсовет регистрировать  дочку.  Решили  назвать Марией.  Председатель возмутился: «Неужели нет другого имени?  Уже пол села одни  Мани.  Вот  хорошее  имя — Зоя.»  И порекомендовал  назвать так  дочку. В селе появилось новое имя.  Мама  долго  поправлялась после родов. Отец  работал в колхозе кузнецом, а  мама  дояркой.  Уход  за  детьми был за старшей дочерью  Олей,  которой  в то время  было  14  лет.   

В годы  укрепления  Советской  власти  в России работали  все, мужчины и  женщины, несмотря  на большое количество  детей, выгоняли всех  на работу. Деньги  не  платили. Осенью  на трудодни выдавали зерно. Всё остальное колхозники должны выращивать  сами, на  своих  приусадебных участках.  Был обязательный  налог на молоко, мясо, яйцо, даже на  яблони, у кого они были. Если не было коровы или кур, налог не отменялся.        После моего рождения прошло шесть лет  тяжелого труда в колхозе. Родители решили  дать детям образование, не обрекать их на такую жизнь как  у них.  С большим  трудом получили свои документы, и  поехали в город.  Близ лежащий город был Рубцовск. В городе нас никто не ждал.  С такой большой семьёй трудно было найти жильё.  На окраине города нашли  землянку у одной вдовы.  Её звали тётя Таня. После смерти мужа она увлеклась богослужением, потом и нашу маму хотела приучить, только маме  некогда было,  а у  тёти  Тани  детей не было. Чтобы занять себя она постоянно ходила в церковь, молилась и пела псалмы. Жила она одна в новом доме, который выстроил её муж.       

Летом мы стали  строить  свой  дом. За материалом далеко  ходить не  надо. Вырыли яму, залили водой, набросали соломы, и все  дети топчут ногами до готовности. Взрослые делают колобки, несут  на очерченный участок будущего дома.  У нас  будет дом из двух комнат. Начало сделано. Каждый день по одному ряду. Через месяц появляются стены.  К зиме не успели закрыть потолок, не было досок.

Ещё  зиму  жили в землянке. Окна на уровне земли. Сыро и холодно. Хорошо, что мама  сама ткала холсты и половики.  Пол застелили половиками, спали на перине.  В  селе держали кур, гусей, уток, была  корова. Мама была очень хорошая и трудолюбивая  хозяйка. Всё  делала  сама. В селе только и выживали те, кто не ленился. Она спала по три часа. Всё хозяйство было  на  её  руках. Доставалось работы и детям.     

Прошла зима, летом снова взялись за стройку дома.  Меня мало интересовала стройка.  Целыми дням играла с ребятишками на улице. Дождей мало, на дороге пыль по  щиколотку. Мы с ранней весны бегаем босиком гурьбой, без присмотра старших.  Бегаем на реку купаться, и сидим в воде до посинения. Так проходит лето. 

Мне семь с лишним  лет, записали  в школу. 

 Мама с  соседкой едут в Алма-Ату.  Наш отец работает на  железной дороге в Депо  кровельщиком.  Железнодорожникам  давали  бесплатный билет на всю семью  на проезд по железной дороге в любой город в пределах СССР.В семье прибавилось школьников.  Старшая сестра Полина училась  в педучилище, сестра Тая и брат Василий в общеобразовательной школе.  Всем нужны  учебники, тетради, ручки, карандаши и другие школьные принадлежности. В нашем городе даже  этого не было. Я помню как мама привезла много тетрадей и яблок. Яблоки очень  душистые и вкусные.   

 Первый  класс! Тогда не было той торжественности, которая  происходит теперь.  Мне запомнился  только  первый учитель, — старенький, седой; ходил  прихрамывая, звали  его  Фрол Степанович. Запомнилась еще одна ученица  Переберина, которая  во время урока  села под  парту для облегчения.   

Зимой  были сильные морозы. Снегом заваливало улицы и дома  по два метра, а в переулках  огромные сугробы,  как  горы.  С трудом  забирались  наверх, а оттуда на  школьных  сумках;  домой являлись  мокрые,  но довольные.   

 Отец достал брёвна на перекладины и доски для потолка.  Заказал рамы пять штук.  С трудом  достали  стёкла  на окна.  Вставили двери. Внутренней  двери не было, была занавеска. На  кухне  мама  сложила  русскую печь. В большой комнате  печку с плитой и духовкой, для обогрева. Плита очень пригодилась, когда мы кухню сдали  жильцам, а сами  готовили еду  в комнате.   

 Старшая сестра Оля вышла  замуж и с нами в город  не поехала. Но когда родилась у неё дочь, они с мужем  приехали к нам. Жили мы ещё  в землянке.

В новом доме много не доделано.  Нет пола, да и сырость, зимой  будет очень холодно. Опять остались жить зиму в землянке.   

Зятя  Ефима  отец  взял к себе  на обучение.   

Неожиданно нас постигло горе. Погиб отец… Работа опасная, всё время на крыше,  — одно  не правильное движение и он падает с высоты.     

Мама  осталась одна с детьми в недостроенной избе, без мужа, без обеспечения.

В то время ничем не помогали  с предприятия.   

Сестру Полину  после окончания  педучилища  отправили  по распределению  в Узбекистан.  Тая стала работать на кирпичном заводе, — работа не для девушки, возила  сырой  кирпич  на вагонетке в печь  для обжига.     

Наша улица быстро стала обрастать домами.  Рядом  с  нами  стали строиться Китаевы.  У них была лошадь  и корова. Они  быстрее нас  построили свой  дом.  Хозяин  часто  выпивал  и сквернословил, а четырех дочек  гонял вокруг дома с ремнём в руках.  С  младшей  Аней  мы  учились с первого класса.  Она  была  рослая  и упитанная.  Во время пурги  шли в  школу, я пряталась за  её спиной.  Я была  маленькая  и худенькая, меня сдувало ветром, она всё время меня  придерживала.   

 Хлебнула  наша  мама  после  смерти  отца. Помощи не было ниоткуда. Сестра с мужем отделились  от нас.  Ефим стал  работать  на месте  нашего  отца, и  им самим надо было обеспечивать семью. Вскоре у них родился третий  ребёнок, Петя.

Мама бралась за любую работу.  Делала  людям  печки,  шила фуфайки по заказу, стегала  тёплые  одеяла. Работы  в городе  не было, поэтому приходилось  на жизнь зарабатывать  таким  образом.   

1946 год Город Рубцовск Алтайский край, мы около нашей избы, сделанной в 1935- 1937 г. руками отца, мамы и детей Полины, Таи и Василия. Я была еще мала, но всё равно лезла в яму топтать глину. А избу и не видно. Вон там вдали, у левого моего плеча видна труба на нашей крыше.

 Мы  долго  жили  в  доме  с  глиняным  полом, с одинарными  рамами  на окнах.

В лютые морозы  все  стекла  замерзали полностью.   

 В четвёртый  класс мы  с подружкой Аней  перешли в  другую  школу.  Она находилась  в центральной  части города,  зимой снег с дороги  убирали.  Там  работала её сестра  Наталья  Павловна учительницей, которая присматривала за нами.     

Летом во время каникул,  22 июня  1941 года,  мы  беспечно  играли, пошли  на реку купаться.  Было жарко и на  реке  очень много народу. Вдруг прибегает к реке мальчик и кричит: «Война! Война!» На его  крики никто не обращает  внимание.  Но  вот  бегут взрослые,  одна  женщина зовёт своих детей и со слезами  хватает их  за  руки, и кричит: «Война!.» Тащит домой, как будто  война пришла в наш город.     

Все выскочили из воды и побежали.  На площади  имени  С.М. Кирова  уже  столпился  народ,  и  слушают сообщение  по радио  М.И. Калинина о  вероломном нападении  Германии  на Россию  без объявления войны. 

Мы только начали жить  немного  лучше. Но коварный  враг  врасплох напал  на  нас,  чтобы не дать возможности  укрепить свои  позиции.     

Быстро исчезли  в  магазинах  продукты питания. Появились эвакуированные люди  из  Украины.  Рассказывали такие страхи, что волосы становились дыбом. Их первых начали  бомбить  рано утром. Все ещё спали, и вдруг  небо  обрушилось на город.     

Вскоре  стали  пребывать  эшелоны с оборудованием. Два  завода прибыли  в  наш  город.  Один  стали строить  на  нашей  окраине. Там был заморожен начавшийся строиться  сахарный завод, но потом  прекратили, и  корпуса стояли затопленные грунтовой  водой.  Стали восстанавливать эти цеха, и завозить оборудование.  Очень пригодились эти заготовки. К зиме уже  завод  работал на  оборону.     

В другой конец  города, из Курска, перевезли  тракторный  завод, который  стали изготавливать  танки.   

Был  наплыв  эвакуированных. Мы срочно прилепили из той  же глины ещё одну маленькую  комнату, где у нас  стала  кухня. Дверь из кухни забили и пустили квартирантов.  И через несколько лет у нас,  в 1942  году, появился деревянный пол.

По договору с постояльцами, они нам сделали полы в доме. 

С появлением заводов в городе  появилась работа.               

 Хочу  вернуться в то время, когда началась война, и мы школьники  были лишены  многого, — нормального питания, одежды, обуви, учебников, даже чернил.

Во время уроков только и думали, как бы скорей пришла большая  перемена, нам давали по 50 грамм чёрного хлеба, и чайную ложку  сахарного песка.     

Дома тоже мало кого ожидало нормальное питание. Продукты  стали давать по карточкам. Хлеба 500 грамм рабочему, 300  грамм иждивенцу на  день. Подсолнечное масло 0, 5 литра на месяц, 500 грамм пшена только рабочему. Сахар не давали. За  хлебом огромная очередь. Летом на каникулах дети с утра занимали очередь за продуктами  и стояли часами. Потом стали выдавать  хлебную карточку в  школе  тем,  кто работал  в колхозе  25  тысячников.  Мы пололи картофель,  собирали огурцы, помидоры, малину. Нас кормили гороховым супом. Суп нам очень нравился, я до сих пор помню его вкус и запах.   

 Несмотря на то, что мы жили в глубоком тылу, нас постигла та же участь, что и всех. Мы не роптали, что  не доедали, что нечего одеть, обуть. Как  могли, перебивались,  все силы и здоровье положили  на  алтарь  ПОБЕДЫ.                     

Слева моя сестра Полина 1921 г. рождения, была на фронте.

 Старшие  все разъехались, я  одна  осталась с мамой. Работы не было, у мамы стали болеть почки. Она отравилась  водой, когда мы с ней ходили за колосками.  Случайно разговорились  с соседкой, что жила через несколько домов от нас. Её дочь работала на заводе бухгалтером. По её рекомендации,  меня взяли в главную бухгалтерию завода  «Алтайсельмаш» учеником счетовода. Первый год работы я  училась в вечерней школе, в восьмом классе. Но  потом  нас  стали обучать по вечерам на курсах бухгалтеров,  школу мне пришлось отложить. Было обязательно выучить биографию    Сталина, тоже  по вечерам, по два часа после работы. От школы отстала.  Но всё равно времени  для  дома не было.  Вступила  в  комсомол, появились нагрузки. Стала участвовать в самодеятельности и в  хоре. Ставили спектакли, ездили в  Барнаул на смотр самодеятельности. Появились поклонники. После спектаклей танцы.  Домой приходила поздно, уставшая и голодная. А мама сидела у окна и ждала свою любимую доченьку.   

В 1951 году мой  брат Василий со своей  семьёй возвращался из длительной командировки, заехал к нам в  Рубцовск. В  это время у меня  был кризис. Уехала на родину в Одессу моя подруга Катя. Взяли в армию моего молодого человека. Я была  в таком ужасном настроении, — готова уехать куда угодно, только не  оставаться один на один с моими  трудностями.  Упросила  брата, что бы он меня взял с собой в Ленинград. С работы меня  не отпускали, тогда  брат пошел и упросил главного бухгалтера, пообещав, что я буду там учиться.   

Я закончила  десятилетку, ПТУ по пошиву  женского платья, курсы  старших и главных бухгалтеров, курсы  при  Северо- Западном  университете  по  праву и  юриспруденции. Работала  бухгалтером, инспектором по кадрам, старшим инспектором,  заведующей  отдела  кадров  в  НИИ Протезирования.     

На пенсии с 1991 года. Пишу, читаю. Наслаждаюсь жизнью.                       

С 2005 года стала  писать воспоминания  о  нашей  и  моей семье,  о жизни.  Написала несколько  рассказов, стихов.  Но так  как я  не имею  специального образования,  писатель из меня  получился неважный, поэтому если придётся читать, не взыщите…

Написано 21 декабря 2016 года.

Зоя Петровна Павлихина