Прочитав книгу «Не святые — Святые» Митрополита Тихона, в миру Шевкунова, я многое поняла и стала приобщаться мыслями и делом к нашему Создателю и его учению. До прочтения этой книги я скептически относилась к вопросу веры в Бога. По молодости, вообще, однажды при крещении племянника Александра пустилась в пререкания со священником. Тогда священник мне сказал: «Неразумное дитя, придёт время и ты всё поймёшь». Даже после этого у меня было двойственное отношение к религии. Своих детей крестила, куличи святила и за крещенской водой в церковь ходила, а вот молиться стеснялась. Помню с каким трудом впервые я перекрестилась знамением креста! Как будто мою руку кто-то удерживает и не даёт поднять, чтобы я осенила себя крестом. Но со временем перестала стесняться и почувствовала себя легко. Я поборола в себе эту застенчивость, если уж такие люди как учёные, президенты, артисты не отрицают существования Бога и без стеснения ходят в церковь, простаивают часами всю божественную службу, молятся, исповедуются и причащаются, преклоняются перед плащаницей Иисуса Христа во время Пасхи, невзирая на свой статус и должность.

Я же маленький человек, ничего за всю свою жизнь не изобрела и не открыла новую землю, только исполняю закон природы, — быть матерью и хранительницей домашнего очага. Прошло много времени, пока я осмыслила своё предназначение на земле и пришла к Богу. Только к концу своей земной жизни стала понимать Божий промысел, который неоднократно предостерегал меня от неминуемой катастрофы. Я так легкомысленно относилась к жизни, совершая искромётные поступки, и даже не подозревала, что это делать опасно, а в некоторых случаях нельзя. Расскажу о некоторых из них.

 

Когда я работала комендантом на Заневском проспекте в мужском общежитии, поднялся сильный ветер и замкнул провода на крыше четырехэтажного дома. Мне срочно нужно было связаться с вышестоящим начальником треста. Вместо того, чтобы искать мастера, я лезу на чердак и забираюсь на крышу с длинной дубиной в руках. По коньку крыши пробираюсь к запутавшимся проводам и разъединяю их. Только спустя несколько лет мне стало страшно при мысли об этом. А ведь у меня была трехлетняя дочь, мама и муж. Они даже не знали о моём поступке. Но господь не позволил ветру свалить меня, и я не поскользнулась на железной крыше, о чём я уже впоследствии стала думать.

 

Ещё очень запомнился случай. Шла я от Веры с улицы Чехова к Московскому вокзалу. И почему я на ходу захотела заскочить в трамвай, до сих пор не знаю. А в то время трамваи были еще с открытыми площадками. И трамвай так тихо шел, что я решила в него заскочить, но сорвалась и полетела вниз головой. Мои ноги оказались наверху и стали скользить по обшивке трамвая. И на тот момент трамвай стал делать крутой поворот, — вероятно это и спасло мои ноги. Трамвай проехал дальше, даже не остановился, а я осталась лежать на обочине трамвайной линии.

 

Вот в моей жизни еще произошел такой случай. На предприятии, где я работала старшим инспектором по кадрам, нам давали путевки на три дня в Москву. Нас было несколько человек. Подъезжаю к остановке, где я должна пересесть на автобус, который идёт в аэропорт. Я подбегаю к этому автобусу, из него выходит последний пассажир, и я пытаюсь запрыгнуть в автобус. Водитель даже не оглянулся, трогается с места и закрывает двери. Я успела всунуть только одну ногу, её крепко захлопнуло дверью, а держаться мне не за что. И я повисаю как груша вниз головой. Чтобы не попасть под колесо я упираюсь руками в автобус, а он продолжает свой маневр. Я вижу, как сзади напирают на меня машины, если даже я оторвусь с ногой или без ноги, меня раздавит идущая следом машина, потому что водителю не видно со своего места, что там болтается впереди идущего автобуса. Но Господь опять дал мне шанс. Какой-то мужчина бросился навстречу идущему транспорту и стал стучать в окно водителя автобуса, где я вишу вниз головой. Только тогда водитель остановил автобус, открыл дверь, и меня вытащили чуть ли не из-под колес. Оказывается этот автобус только что прибыл из аэропорта, и разворачивался, чтобы ехать за новыми пассажирами. Я же не знала, что надо перейти на ту сторону улицы, чтобы сесть в этот автобус и ехать в аэропорт. Меня в такси никто не хотел брать. Нога распухла, пальто в грязи сверху до низу, таксисты не хотели пачкать салон. Но одна женщина, водитель такси сжалилась и взяла. Отвезла меня в травмпункт на улицу Шаумяна, где я пробыла часов пять. Спасибо, две девушки медсестры почистили пальто, чтоб я могла доехать домой. И вот уже вечером, — мои думают, что я гуляю по Москве, — а я со слезами и в грязном пальто являюсь домой. В отделе кадров кроме меня не было никого, ходить я не могла, было растяжение связок. Поэтому меня возили на работу на машине и отвозили домой, как директора. И, слава Богу, я легко отделалась!

 

А вот в 1958 году еще был такой случай, который мог окончиться печально. После окончания ПТУ мне полагался отпуск, и я поехала к брату Василию. Он работал председателем колхоза «Сталинец» в Выборгском районе Ленинградской области. Это красивые места, оставленные финнами, где у них были разбросаны хутора по всему району. В один прекрасный солнечный день мы с десятилетней племянницей Ларисой без разрешения сели в лодку — байдарку и решили посмотреть, что там, на противоположной стороне озера. Нам казалось, что это не так уж и далеко. Погода не предвещала ничего плохого, солнце припекало прилично, и я прихватила соломенную шляпу своего брата Василия. Доплыв до середины озера, я прилично устала, и оказалось, что противоположный берег еще далеко и приближается очень медленно. Ко всему, вдруг туча закрыла солнце, подул сильный ветер и наше судёнышко стало болтать как пушинку и заливать водой. С меня сорвало шляпу, Лариса начала смеяться, а я вылавливать шляпу. У байдарки одно длинное весло с лопастями, которым я и ловила шляпу. Я боялась, что она намокнет и утонет, и мне достанется на орехи. В это время я кричу Ларисе, — «вычерпывай из лодки воду. иначе мы пойдём ко дну вместе с лодкой.» Но она всё громче стала смеяться, не могла остановиться. Выловив шляпу, я развернула лодку, и стала с большим трудом грести, преодолевая поднявшиеся волны. Наконец, мы вышли из опасного места, вышли из середины, и озеро стало спокойнее. Лариса так и не перестала истерически смеяться, я испугалась за неё. Стала уговаривать, что бы она занялась делом и вычерпывала из лодки воду, которой уже было очень много. Господь не оставил нас в беде, и мы благополучно вернулись домой.

И это не единичные случаи в моей жизни…

 

Когда-то мы построили свой домик, он был такой аккуратный, что соседка говорила «домик — пряник». Мы его покрасили тёмно-красной краской, а вокруг окон белым, и наш домик на фоне деревенских домов выглядел «молодцеватым женишком». Каждое лето мы с внуком Юрочкой жили в нём, и я занималась посадкой овощей, сажала кусты и плодовые деревья. К нам приезжали дочь Лена с мужем только по выходным. Мне очень хотелось пойти в лес за черникой. И вот мы с Юрочкой вдвоём отправились в лес. Набрали черники и пошли домой. Вышли на знакомую дорогу и вместо того, чтобы повернуть налево, мы повернули направо. Сначала дорожка была хорошо исхоженная, но потом она сужалась и превратилась в тропинку. Через некоторое время тропинка совсем исчезла, в лесу стало темно. Деревья обступили нас со всех сторон и я поняла, что мы заблудились. Как на грех солнце не проникает через тучи и высокие деревья. Но чтобы внук не испугался, я не стала ему говорить, что мы заблудились. Так мы еще некоторое время шли вперёд. Я стала внимательно смотреть по сторонам и вдруг впереди увидела поляну, которая показалась мне знакомой. Я узнала место, где мой муж Николай косил траву для козы бабы Насти. Оказалось, она не далеко от деревни, и мы с ним ходили туда не один раз. Только мы с Юрой прошли мимо деревни километра на два дальше от нашего дома. Господь дал знак нам в виде той поляны, которая была мне знакома. Это ли не Божий промысел?

 

А однажды, когда Юре было года два, мы с ним отправились на озеро на рыбалку, как он сказал. Я даже написала стихами:

Ещё я помню, когда внуку всего-то было года два.

Пошли на озеро мы оба, ловить на удочку КИТА!

Соседи спрашивают нас, куда вы путь держите?

— На озеро, ловить кита, как будто вы не видите!

В руках у внучека сачок, а на палочке крючок.

Мы будем удить рыбку, сказал мой «мужичок».

Сам сидит на бабушке верхом, и тихо шепчет, — Давай скорей вернёмся, мне очень страшно здесь… Кругом кусты и ветер, шумит над головой, И не дойдя до озера, вернулись мы домой. Мы вовремя вернулись, вдруг в ясном небе загремел гром такой силы, что наш Тоби забрался под кровать в самый дальний угол. Огромная туча нависла над нашей деревней Александровкой, и пошел крупный проливной дождь. И я благодарила Бога и Юрочку, что они во время оградили нас от этой рыбалки.

 

Если хорошенько подумать, то много чего можно припомнить из тех моих случаев, которые могли иметь плохой конец, если бы Господь не вмешался в мою судьбу. Намного позже я стала понимать, что наша жизнь давно запрограммирована, и её очень трудно изменить. Всё, что начертано при рождении, должно произойти. Об этом знает один Бог.

В 1948 году, в послевоенное время с большим трудом удавалось приобрести себе самую необходимую вещь. Жила я в Сибири в Алтайском крае. В то время климат был намного холоднее, зимы снежные и морозные. На зиму мне нужно было купить валенки. Моя мама прослышала, что в Семипалатинске, — это в Казахстане, три часа поездом от Рубцовска, летом можно недорого купить валенки. Там жила отцова сестра. Я была в отпуске и меня мама благословила поехать туда за валенками. Я благополучно доехала и наутро отправилась пешком, из Жана Семей (станция так называется), где жила тётя через реку Иртыш по мосту в город. На протяжении всего пути заходила во все магазины, но ни в одном и в помине не было валенок. Дошла до вокзала и стала ждать пригородного поезда. Подошла к афише, изучаю расписание поездов. Ко мне подходит молодой человек сзади и спрашивает, куда я собираюсь ехать. И я, как маленькая, откровенно всё и рассказала, куда, откуда, и зачем. На нём был китель тёмно-синего цвета, но без погон, и морская фуражка с эмблемой речного транспорта. Подошел поезд и мы сели в один вагон. Он мне стал рассказывать о местах, мимо которых мы проезжали. Когда ехали через Иртыш по мосту, это действительно было прекрасно! Виктор, как он при знакомстве назвал себя, был такой рассказчик! Он решил показать мне Иртыш с высокого берега, там внизу шли такие маленькие пароходики, и я действительно была очарована картиной и очень довольна знакомством. День клонился к вечеру, и он предложил зайти в рабочую столовую покушать. «Потом зайдём к моему товарищу, мне очень нужно его увидеть, а потом я провожу тебя», — так он сказал. Мы перешли высокую железнодорожную насыпь, и он по тропинке пошел к своему товарищу, а я стала ждать его возвращения. Через пару минут оба выходят из дома и стоят о чём-то разговаривают и громко смеются.

Я терпеливо жду и не знаю, уйти вроде бы некрасиво, и вечер уже вступил в свои права. Виктор пришел. И тут он напал на меня и попытался совершить насилие. Чудом мне удалось высвободится и бежать. Это была высокая насыпь на железной дороге, мне нужно было сбежать вниз в ров, а потом снова взобраться на железнодорожную насыпь. И всё-таки я обернулась и посмотрела. Он наклонился, схватил камень и бросил мне вдогонку. Камень пролетел мимо и я услышала, как он упал недалеко от меня. Когда я оказалась на железнодорожном полотне, то увидела приближающийся поезд, который при виде меня стал давать сигнал. Я не заставила себя ждать, мгновенно пересекла линию и побежала к виднеющимся мазанкам. Уже стало темно, бегу, а каблуки так громко стучат, что, думаю, если побежит за мной быстро обнаружит меня. Я сняла обувь и побежала босиком, но земля такая холодная, что мне пришлось снова обуться. Когда я забежала во двор этих строений, то обнаружила, что они построены вплотную друг к другу, и кроме входа нет никакого выхода. Мне пришлось на свой страх и риск вернуться и продолжить путь к спасению через эти врата.

Каким образом я нашла где живёт тётя, я уже не помню. Только наутро, ничего не говоря ей о случившемся, я уехала домой. Маме, и вообще никому об этом происшествии я не рассказывала. Один Господь знал об этом, и Он оградил меня своею милостью.

 

Вот моя память вернулась в 1938 год, когда мне было лет девять. Не знаю, по какой причине меня мама отправила в деревню 2-я Каменка Локтёвского района Алтайского края, где я родилась, к родственникам. Вероятно, сложились какие-то трудные жизненные обстоятельства, когда наш отец погиб, а я самая младшая в семье, и одну меня не могли оставить. Только не знаю, почему она отправила меня с незнакомой женщиной, которая всю дорогу меня третировала и учила обманывать всех. Ехать нужно было поездом, а потом целый день на лошади. Мама дала денег на билет, и снабдила продуктами. Первые мои страхи появились, когда мы сели в поезд и тётя стала мне тихо говорить, что если придёт контролёр, то ты скажи, что тебе шесть лет. Мне было совершенно непонятно зачем, но я от страха молчала и почти всю дорогу стояла в тамбуре. Мне это очень хорошо запомнилось. Когда мы приехали на какую-то станцию, пошли к её знакомым ночевать. Где спала тётя, я не знаю, а меня положили на русскую печь, которая была очень маленькая, даже мне при моём маленьком росте было не вытянуть ноги. Я всю ночь мучилась, и впервые в жизни узнала, какая же длинная может быть ночь. Но все мои страхи были еще впереди. Нас вёз мужчина неопределённого возраста. На телеге были какие-то вещи и мы с тётей. Я, не спавшая всю ночь, сидела и клевала носом. И вот этот возница стал развлекать нас своими рассказами, от которых у меня волосы вставали дыбом. По дороге нам попадались разрушенные строения. «Вот, смотрите, — говорит наш проводник, — это белые столбы остались от усадьбы (не запомнила чьей), здесь стояли белогвардейцы, они сгоняли сюда всех от мала до велика и расстреливали. А здесь и по сей день живёт старуха, которая скоро выйдет к нам на дорогу и будет требовать выкуп за проезд. Денег она не берёт, а только маленьких девочек.» Тут уж и моя тётя перестала смеяться и стала уговаривать меня: «Не плачь, дядя шутит.» Какие тут шутки, если ребёнок слышит это от взрослого человека.

Я надолго запомнила это летнее путешествие с тётушкой на мою родину. Очень хорошо помню, как меня родственница водила на то место, где была усадьба моих родителей. Там протекала небольшая речка. От неё вверх еще тогда росли тополя по границам усадьбы. Больше ничего не осталось, даже намёка на строения. И на склоне своих лет я это вспомнила и написала стихи.

О МАЛОЙ РОДИНЕ МЕЧТЫ

Вот куда б я улетела, если птицею была.

Свою Родину хотела посмотреть,

Ту, где меня мама родила.

И вот я с птичьего полёта

Смотрю и вижу там внизу

Нашу старую усадьбу, у реки на берегу.

Вот наш дом, конюшня, баня, кузнеца отцовская вдали.

Тополя вокруг усадьбы, вороньё на них сидит.

Во дворе играют дети, наша дружная семья.

И смотрю, бежит навстречу к маме…

Кто же это? Неужели это я? Мать зовёт нас всех обедать.

Стол накрыт, и ждёт детей…

Все за стол садятся, но никак не угомонятся,

Они еще под впечатленьем той неоконченной игры.

А до родительских мучений им дела нет, ещё малы.

Вот подрастут, и тоже будут помогать,

Пахать и сеять, убирать.

Тогда поймут, как очень труден,

Сельский непомерный труд.

И для помощи крестьянам,

Учиться в город многие пойдут.

Ещё мне из той поездки запомнился случай в деревне. Смотрю в окно, со всех сторон бегут люди. Ведь тогда не было ни радио, ни телевизора, и любое событие в диковинку. А тут двое мужиков несут убитого матёрого волка на перекладине. Сваливают его на землю около сельсовета. Я тоже пришла, и мне так жалко стало этого большого, седого и очень красивого волка. Я со слезами вернулась в дом и даже не стала смотреть, как люди радовались около этого несчастного.

В то лето я познакомилась со своими родичами по отцу. И мы с троюродным братом Василием Крипаковым, он был немного старше меня, лазали по деревьям. Впоследствии, во время войны, Василий служил в Латвии при штабе, у него был красивый почерк, мы с ним переписывались до конца войны. После войны он заехал к нам, мы тогда жили в городе Рубцовске. После этого связь прекратилась. И вот в 2018 году мне через компьютер приходит сообщение. Его внучка разыскала меня и мы с ней общались. Её дедушка, мой троюродный брат, после войны уехал в Казахстан в город Алмату. Завёл семью, у него две дочери и внучки. Он десять лет работал председателем садоводства. Умер в 2018 году. Это ли не Божий промысел? Кто ей подсказал, что где-то в Петербурге есть человек, который с её дедом вместе лазал по деревьям, будучи еще детьми… Я ей выслала фотографию, которой у неё прежде не было.

В заключение рассказа хотела бы сказать, что Господь всегда с нами, помогает нам и оберегает от бед….

 

Зоя Петровна Павлихина